Большая нобелевская обида: почему обошли наших ученых

Лучшee в «МК» — в кoрoткoй вeчeрнeй рaссылкe: пoдпишитeсь нa нaш кaнaл в Telegram Прeмия тoгдa былa присуждeнa aмeрикaнским физикaм, xoтя идeя и пeрвыe oпыты были прoвeдeны у нaс в ФИAНe и пoтoм в Институтe спeктрoскoпии РAН». У нaс жe никтo oб этoм дaжe нe гoвoрит, и этo притoм чтo нaшa стрaнa гeoгрaфичeски рaспoлoжeнa лучшe для приeмa сигнaлa oт гравитационных волн». В США такой запущен, в Европе их несколько, в Японии, Китае, Австралии, Индии уже создают. Он сказал следующее: «Многие из нас считают, что наши работы мы проводим на основе идей советских ученых, придуманных в 70–80‑е годы. МЕЖДУ ТЕМ
В среду, 4 октября, в Стокгольме назвали имена лауреатов Нобелевской премии по химии 2017 года. Вот отдавать деньги — и немалые — в чужие проекты у нас получается лучше. Но беда, что все они реализуются на Западе. Как выяснилось, кандидатуру Пустовойта выдвинули в этом году на награждение в области физики два почетных и авторитетных в Нобелевском комитете академика РАН, один — из Питера, другой — из Москвы. «Это уже совсем некрасиво получается, даже не знаю, как помягче сказать, — делился своим негодованием Пустовойт. Позвольте, а как же тогда в 2003 году дали Нобелевскую премию Виталию Гинзбургу за теорию сверхпроводимости? Кстати, сами ученые, которые используют опыт россиян в своих работах, держатся как будто в стороне от этих решений и всегда вспоминают заслуги первопроходцев. Либо наши чиновники, принимающие решения, ничего не смыслят в науке, либо преследуют совсем другие цели. Что же изменилось сейчас? Больно и обидно за наших светочей науки. Помню, как во время нашего разговора с академиком Александром Сергеевым (избранным недавно президентом РАН) он вспомнил речь одного из американских профессоров на научной конференции, посвященной гравитационным волнам. В общем, все вело к тому, что у нас в России впервые за последние семь лет (после Константина Новоселова) снова появится свой нобелевский лауреат. Взял бы тот же Кип Торн, который, кстати, дружен с Пустовойтом, и сказал: «Нет, ребята, так дело не пойдет. Однако не случилось. «Мне позвонили, предупредили, что считают мою кандидатуру достойной, — рассказывал мне сразу после объявления решения Нобелевского комитета Владислав Иванович. И о совести в приложении к НК можно говорить только в отношении немногих его членов. Потому что большинство его сегодня составляют американцы, и именно они всегда принимают решения в свою пользу. А может, проблема неуважения российских ученых со стороны иностранных комитетов кроется в нас самих? А этот интерферометр должен был быть у нас! Это не так… Его именем при жизни назван новый химический элемент — оганесон. Уфимцев и статью выпустил, и книжку написал, но его как будто не заметили. «Года четыре назад у нас была возможность в России реализовать идею детектирования гравитационных волн, — вспоминает Пустовойт. фото: twitter.com

Михаила Евгеньевича 10 лет назад не стало. То есть мы уже настолько смирились со второстепенной участью нашей страны, что сразу готовы оправдывать вопиющие факты несправедливого отношения к нашим исследователям? Вы посмотрите, у истоков скольких больших достижений нашей цивилизации стояли наши ученые! А все сливки с проекта снимают хозяева. Таких примеров можно набрать очень много. Это потом привело к создании технологии стелс, используемой в самолетах-невидимках. Такой чести до Юрия Цолаковича удостаивался лишь один ученый — американский физик-ядерщик Гленн Сиборг. А как обошли вниманием работы Петра Уфимцева, сотрудника Института радиотехники и электроники, который создал покрытие, которое ничего не отражает, а только поглощает? В 2011 году так же «не заметили» и вклада в развитие темы «плаща-невидимки», а точнее, создания метаматериалов профессора МФТИ Виктора Георгиевича Веселаго… Та же идея полупроводниковых гетероструктур Жореса Алферова, лазеры Басова–Крохина–Попова, идея фильтров на поверхностных волнах для электроники Пустовойта—Гуляева…. А как же быть с идеей квантовой электроники Николая Басова, за которую он получил «нобеля» в 64‑м? Но странным образом, когда речь заходит о наградах, все эти уважаемые профессора куда-то скромно исчезают. На таких же условиях работаем в ЦЕРНе, на Большом адронном коллайдере. — Итальянцы предлагали передать нам технологии по созданию уникальной лазерной обсерватории. — То есть моя фамилия стояла в списке рядом с фамилиями Вайсса, Бариша и Торна, но их в итоге объявили победителями, а про меня — ни слова. Это как раз про Пустовойта и Герценштейна! Премию получат Жак Дюбоше, Иоахим Франк и Ричард Хендерсон за метод криоэлектронной микроскопии, то есть инструмент, позволяющий рассмотреть атомную структуру молекулы, не убивая объекта. Россия платит сотни миллионов евро за участие. Наши-то, конечно, называли в числе самых достойных кандидатов Юрия Оганесяна из Объединенного института ядерных исследований в Дубне, дополнившего таблицу Менделеева новыми тяжелыми элементами. — Вспомните того же Владилена Летохова, которого также «забыли» включить в список лауреатов в 2000 году за лазерное охлаждение атомов. Когда я спрашивала наших известных физиков, почему так получилось, некоторые пытались убеждать меня, что Пустовойт — идеолог, а за идеи «нобеля» не вручают — только за практическое их воплощение. Сегодня я расскажу о результатах, основанных на их идеях 60‑х годов». Видимо, и нобелевка для них не за горами. Но ничего не получилось: не нашлось денег. Наши ученые вносят свой вклад, порой очень существенный, но все равно остаются на второстепенных ролях — приехали, поработали, деньги отдали и уехали. И причины здесь не столько научные, сколько политические. Уж если даете премию, то давайте всем виновникам торжества». Его коллега, академик РАН Пустовойт, слава богу, жив и здоров, ему 80 лет, он по-прежнему занимается научной деятельностью. Уверена, что русские в такой ситуации поступили бы точно так. Пусть это останется на совести членов Нобелевского комитета». Строится сейчас в Голландии лазер на свободных электронах.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.